В жарком Майами полицейский наряд обнаружил в пустом здании, давно заброшенном местными наркодилерами, несколько сумок, набитых пачками денег. Общая сумма находки исчислялась миллионами долларов наличными. В первые секунды царило ошеломлённое молчание, сменившееся лихорадочной активностью — начался стандартный протокол: оцепление, вызов подкрепления, опись.
Однако по мере того как на место прибывало всё больше служащих из разных подразделений, в воздухе повисло нечто неуловимое, но ощутимое. Прежняя лёгкость в общении, шутки, которыми обычно скрашивали рутину, исчезли. Взгляды стали скользящими, оценивающими. Кто первым заметил сумки? Не слишком ли гладко прошёл обыск? Почему именно этот, давно известный притон, внезапно оказался в центре внимания?
Вопросы, сначала робкие, быстро переросли в откровенное недоверие. Оно копилось тихо, как вода в трюме корабля. Коллеги, годами прикрывавшие друг другу спины, теперь с подозрением наблюдали за каждым движением. Любое действие — будь то звонок по телефону или короткий уход в сторону — тут же получало скрытую, нелестную интерпретацию. Ставилось под сомнение всё: чистота прошлых дел, мотивы внезапной активности, даже случайность этой ошеломляющей находки.
Эта пачка денег, ставшая неожиданной уликой в никому не известном деле, разъедала основу их работы — взаимную уверенность. Теперь каждый был потенциально замешан, каждый мог оказаться тем, кто знает о деньгах больше, чем говорит. Расследование только начиналось, но первой его жертвой пало доверие внутри самой команды, оставив после себя тяжёлый осадок и море безответных, опасных вопросов.
