Грейс и Джексон устали от шума Нью-Йорка. Постоянный гул машин, толпы людей и ощущение, что жизнь проходит мимо, стали невыносимы. Однажды вечером, глядя на закат из окна своей маленькой квартиры, они приняли решение. Не долго думая, они собрали самое необходимое, оставив ключи от старой жизни в почтовом ящике, и отправились на запад.
Их новым домом стал старый, но крепкий домик в горах Монтаны. Кругом — только бескрайние леса, высокие пики, покрытые снегом даже летом, и тишина, которую можно было почти потрогать руками. Первые месяцы были похожи на сон. Они вместе рубили дрова для печки, ходили за водой к ледяному ручью и учились жить в ритме природы. Казалось, они нашли свой идеал — место, где существуют только они двое и их чувства, такие же огромные, как и здешние просторы.
Но постепенно что-то начало меняться. Безграничная свобода обернулась пустотой, которую нужно было чем-то заполнить. Джексон стал ревностно оберегать их уединение. Каждый раз, когда вдалеке показывалась машина лесника или они слышали случайный выстрел охотника, его настроение портилось. Он начал говорить, что мир снаружи хочет разрушить то, что они построили. Грейс сначала успокаивала его, но потом и сама стала замечать, что тишина по вечерам кажется ей слишком громкой, а тени от сосен — подозрительно длинными.
Их страсть, когда-то дарившая тепло, стала похожа на яркое, но обжигающее пламя. Ласковые слова иногда срывались на крик по самому незначительному поводу — не так поставлена кружка, слишком громко хлопнула дверь. Примирения становились всё более страстными и одновременно изматывающими. Рай, который они создали, медленно, но верно окружала невидимая стена. Любовь, бывшая их спасением, незаметно переплелась с навязчивой мыслью, что кроме этой любви у них больше ничего нет и быть не может.
Теперь их утро начиналось не с поцелуя, а с молчаливого поиска признаков измены в глазах друг друга. Прогулки по лесу превратились в патрулирование границ своего участка. Прежде они мечтали смотреть на одни и те же звёзды, теперь же каждый вглядывался в темноту в ожидании неизвестной угрозы. Их мир сузился до размеров бревенчатых стен, а в этих стенах поселилось что-то нездоровое, что маскировалось под заботу и абсолютную преданность. То, что начиналось как побег к свободе, стало ловушкой, сплетённой из самых тёплых воспоминаний и самого холодного страха.
