В недрах земли, на глубине, сравнимой с высотой небоскреба, укрылось последнее человечество. Четырнадцать десятков уровней вглубь — вот весь их мир. Здесь, в искусственных пещерах из бетона и стали, дышат, спят, работают десять тысяч душ. Они — те, кому повезло. Выжившие.
Снаружи, как гласят все учебники и ежедневные сводки, царит смерть. Воздух — ядовитый смог, земля — выжженная пустошь. Ни птицы, ни травы, лишь вечный пепельный туман, в котором бесследно исчезла прежняя жизнь. Выход за гермодвери равносилен самоубийству. Это не закон, а непреложная истина, усвоенная с молоком матери.
Единственное окно в тот мертвый мир — огромные панели, встроенные в стены общественных пространств. На них, день за днем, год за годом, текут бесстрастные картинки с внешних камер. Статичный серый пейзаж. Иногда колышется туман, иногда на объектив падает редкая ядовитая капля. Монотонность этих трансляций убаюкивает, усыпляет волю. Смотри и верь: там ничего нет.
Эта вера — фундамент их общества. Порядок держится на простых и жестких принципах. Работай по расписанию, потребляй выделенный паек, не задавай лишних вопросов. Главная же заповедь, высеченная в сознании, проста: никогда, ни при каких обстоятельствах, не пытайся покинуть бункер. Стремление наверх — величайшее преступление, болезнь разума, угроза для всех.
Жизнь течет размеренно, по отлаженным коридорам. Люди рождаются в казенных родильных отделениях, учатся по стандартным программам, получают назначения на работы, необходимые для круговорота систем жизнеобеспечения. Воздух очищается, вода рециркулирует, дрожжевые культуры дают белковую пищу. Свой маленький, хрупкий космос.
Но даже в самом отлаженном механизме иногда слышится тихий скрежет. Кто-то, всматриваясь в вечно серый экран, ловит себя на мысли: а что, если камера просто смотрит в глухую стену тумана? Что, если за этим пеленой... Другие отгоняют такие мысли как крамолу. Вопросы излишни. Реальность — это стены вокруг, шум вентиляции, лица соседей. А то, что снаружи — просто фон, подтверждающий правильность их затворнической жизни.
Так и существуют они, поколение за поколением, в своем убежище-тюрьме. Не зная солнца, ветра, запаха дождя. Их вселенная имеет четкие границы — от жилого сектора на верхних уровнях до машинных залов в самой глубине. Будущее видится как бесконечное повторение сегодняшнего дня. Пока тихо гудят генераторы и на экранах не меняется картинка, можно жить. И не думать о том, что истина может оказаться сложнее и страшнее, чем им показывают.
