По ошибке тринадцатилетнюю сироту Энн отправляют в семью, которая вовсе не собиралась брать девочку-подростка. Вместо уютного коттеджа на берегу моря, о котором она мечтала, её ждёт старый фермерский дом вдали от города и пара немолодых супругов, Мария и Иван, ожидавших совсем маленького ребёнка. Их собственные дети давно выросли и разъехались, и решение взять приёмного ребёнка было спонтанным, продиктованным тишиной, заполнившей пустые комнаты.
Энн, привыкшая к строгому распорядку детского дома, к постоянному шуму и жизни в коллективе, оказывается в полнейшей тишине, нарушаемой лишь скрипом половиц и боем старых часов в прихожей. Её новая комната, бывшая кладовка, пахнет яблоками и пылью, а за окном простираются бесконечные поля, а не оживлённая улица. Первые дни проходят в тяжёлом, неловком молчании. Мария, женщина с добрыми, но уставшими глазами, пытается накормить девочку непривычно сытными домашними обедами, а Иван, немногословный и грубоватый на вид, молча чинит велосипед, который когда-то принадлежал их сыну.
Сложности возникают сразу, и они не в быте. Энн, всю жизнь защищавшаяся колючками и сарказмом, не понимает, как реагировать на эту тихую, настойчивую заботу. Она ждёт подвоха, привычной строгости или разочарования в её адрес. Она конфликтует из-за мелочей: из-за необходимости помогать по хозяйству, из-за выключенного после десяти вечера света, из-за вопросов об учёбе. Ей кажется, что её пытаются переделать, «приручить». Мария же, со своей стороны, чувствует растерянность: книги о воспитании не готовили её к замкнутости подростка, чьи глаза иногда смотрят так, будто видели слишком много для своих лет.
Перелом наступает медленно, через череду мелких, будничных событий. Однажды Энн, пытаясь убежать от гнетущей тишины, заблудилась в ближайшем лесу. Начался холодный осенний дождь. Первой её мыслью было, что теперь-то её точно вернут обратно — как непутевую и проблемную. Но вместо упрёков её встретил взволнованный Иван в промокшей насквозь куртке. Он не стал ругать её, а лишь молча накинул на её плечи свой сухой плащ, а дома Мария отпаивала её горячим чаем, не задавая лишних вопросов. В ту ночь Энн впервые осознала, что её здесь ищут. Не по обязанности, а потому что беспокоятся.
Постепенно жизнь начинает обретать новые очертания. Энн открывает для себя странную прелесть в помощи Марии на кухне, где учатся готовить не по инструкции, а «на глазок». Она с удивлением обнаруживает, что Иван, оказывается, знает названия всех созвездий и может часами рассказывать о них на заднем крыльце. Она идёт в местную школу, где её принимают настороженно, но где у неё появляется первая настоящая подруга — такая же тихая и любительница книг. Сложности никуда не деваются: это и ностальгия по старым друзьям из детдома, и непонимание с одноклассниками, и внутренний страх снова оказаться ненужной. Иногда она ловит себя на мысли, что боится слишком привыкнуть к этому дому, к запаху пирогов по субботам и к спокойному голосу Ивана, читающего вечером газету.
Её новая жизнь — это не сказка с мгновенным хэппи-эндом. Это история про медленное оттаивание, про то, как доверие строится не на громких словах, а на тысяче маленьких, почти невидимых поступков. Это путь, на котором ошибка, приведшая её в этот дом, постепенно начинает казаться не роковой случайностью, а странной, непредсказуемой удачей. И хотя впереди ещё много вопросов и неразрешённых обид, Энн впервые за долгое время позволяет себе думать о завтрашнем дне не со страхом, а с тихой, осторожной надеждой.
