Саймон Уильямс всегда мечтал о славе. Не той, что приходит с обложек комиксов, где он, Чудо-человек, парит в сияющем трико, а о настоящей, голливудской. Он видел себя в трейлерах, его имя — огненными буквами на студии «Марвел», но не той, что с супергероями, а с настоящим, выветренным солнцем и неудачами логотипом на холмах.
Его история — это едкая сатира на фабрику грез. Саймон, наследник разваливающейся семейной корпорации, получает суперсилы от барона Земо. Не из благородных побуждений, а как часть заговора, буквально сценария, где Саймон должен был стать злодеем. Но, как любой актер, мечтающий о главной роли, он переписал сюжет на ходу. Вместо того чтобы уничтожать Мстителей, он вступил в их ряды. Это был его первый, неуклюжий, но эффектный камбэк.
Его карьера в кино — идеальная пародия на Голливуд. Он снимался в дрянных боевиках, играя самого себя, вернее, свою супергеройскую личину. Кассовые сборы росли, а критики разносили его в пух и прах. Он стал звездой, но того самого, пошлого разлива, которую презирают за ленточки и хвалят за деньги, которые он приносит. Его агент, вечно пахнущий дешевым кофе и отчаянием, уговаривал сняться в римейке классики — «Мстители: Перезагрузка эмоций». Саймон читал сценарий и смеялся до слез. Диалоги были настолько плоски, что могли служить линейкой.
Даже его способности — контроль над собственной кинетической энергией, превращение в живое световое шоу, — это метафора пустоты голливудского блеска. Он мог сиять ярче всех на красной дорожке, но внутри часто чувствовал себя выгоревшей лампочкой. Его отношения с коллегами-Мстителями напоминали ток-шоу: фальшивое братство на камеру и конкуренция за лучшие кадры в титрах.
А потом наступил период «переосмысления». Студия решила, что Чудо-человеку нужен «гритти-ребут». Его костюм из ярко-красного и синего сменили на тускло-серый, сцены драк — на долгие монологи о экзистенциальной тоске суперсильного существа в мире, где главное — тренды. Это был провал. Зрители хотели зрелищ, а не пародии на артхаус, которую даже режиссер не понимал до конца.
Ирония в том, что его самая искренняя роль была вне кадра. Когда дела шли плохо, а сценарии — хуже, он возвращался к Мстителям. Не как звезда, а как парень, который может принять удар на себя — в прямом смысле. Там не было дублеров, грима и второго дубля. Там была настоящая опасность, настоящие друзья, которые ругались на него за испорченный костюм в очередной битве.
Сейчас Саймон, кажется, нашел свой баланс. Он снимается в ироничном ситкоме о бывшем супергерое, пытающемся вести блог о здоровом образе жизни. Критики называют это «гениальным абсурдом». Он смеется, подсчитывая гонорары. Голливуд не изменился. Он все так же поверхностен, жаден и смешон. Но Саймон Уильямс научился играть по его правилам, оставаясь при этом собой — человеком, который однажды предпочел настоящий подвиг оскаровской статуэтке. И в этом, пожалуй, заключена самая смешная и горькая шутка над всей этой индустрией. Его история — не о суперсилах, а о том, как не потерять себя в мире, где каждый день разыгрывают грандиозный спектакль.
